Cambodia Проверено May 2026
В 5:30 утра отражающие бассейны Ангкор-Вата держат башни храма вверх ногами в неподвижной воде, пока двести незнакомцев молча стоят на каменных берегах и смотрят, как небо становится оранжевым. Сиемреап, Камбоджа, вырос вокруг 1,000 лет кхмерской цивилизации — и больше всего удивляет не масштаб Ангкора, занимающего около 400 квадратных километров джунглей, рвов и водохранилищ, а то, как большую его часть можно получить полностью для себя.
Фото: BabijaPhoto JB на Пекселс / Pexels
Создано на основе цитируемых источников · о методе · Как мы создаём наши гиды →
Город, выросший вокруг храмов, и сам умеет говорить тихо, но убедительно. Проспект Pokambor проходит через Французский квартал с желтыми фасадами и деревянными ставнями; на Wat Bo Road стоит пагода XVIII века, на внутренних стенах которой сохранились росписи XIX века, смешивающие индуистскую мифологию со сценами обычной камбоджийской жизни.
Cuisine Wat Damnak, переделанный деревянный дом в деревне Ват Бо, в 2016 году стал первым камбоджийским рестораном в списке Asia's 50 Best, собрав дегустационное меню из трав, выращенных в собственном саду шефа, и рыбы из озера Тонлесап. В пяти километрах от этого стола ночной рынок Road 60 открывается около 16:00 и собирает камбоджийские семьи со всей провинции; жареная свинина с маринованными овощами стоит около $1. Расстояние между этими двумя ужинами говорит о городе почти все, что вам нужно знать.
Это еще и страна, потерявшая от 25 до 33 процентов своего населения между 1975 и 1979 годами. Сиемреап не делает вид, будто этого не было. Музей мин Камбоджи, основанный бывшим ребенком-солдатом по имени Аки Ра, который до сих пор руководит действующими операциями по разминированию, находится в 25 километрах к северу от центра города; Phare, вечернее представление цирковой школы, обучает студентов из трудных жизненных обстоятельств и рассказывает истории того периода с помощью акробатики и оригинальной музыки.
Не каждый памятник, а только те, мимо которых мы провели бы вас сами.
Где побродить, по кварталам — у каждого свой ритм.
Перед поездкой
Тысяча лет амбиций, высеченных в камне, а затем шесть десятилетий катастроф
Паводковый ритм Тонлесапа — когда с каждым муссоном озеро разливалось, увеличиваясь в пять раз по сравнению с сухим сезоном, — сделал эту пойму одним из самых богатых рыболовных районов Юго-Восточной Азии за целое тысячелетие до того, как был вытесан первый храмовый камень. Местные общины собирали здесь рис и ловили пресноводную рыбу в таких количествах, что этого в итоге хватило бы на содержание империи. Гидравлический гений позднейших кхмерских царей не был изобретением с нуля; это было наследие, доведенное до совершенства на основе того, что эти безымянные земледельцы уже понимали о воде и изобилии.
На плато Пном Кулен, в 30 милях к северу от современного Сиемреапа, князь по имени Джаяварман II совершил обряд, на который прежде не решался ни один кхмерский правитель, — провозгласил себя вселенским монархом, чакравартином, независимым от любой иностранной державы. Эта церемония разорвала связи Камбоджи с яванским царством, которое господствовало в регионе на протяжении поколений. Все, что позднее возникнет в Ангкоре, вырастает из этого единственного акта политической дерзости на горном плато.
Индраварман I порвал с кирпичом. В Баконге, в 9 милях к юго-востоку от современного Сиемреапа, он возвел храм-гору из песчаника — первый крупный кхмерский памятник, построенный главным образом из камня, а не из латерита или кирпича. Он также вырыл Индрататаку, водохранилище длиной почти 4 километра, питавшее рисовые поля, от которых зависело население Ангкора, возможно достигавшее одного миллиона человек. Сначала вода, потом храмы: иерархия приоритетов у кхмеров никогда не была исключительно духовной.
Ясоварман I заложил свою столицу на Пном Бакхенге, небольшом холме над тем местом, где позже вырастет крупнейший доиндустриальный город мира. Он назвал ее Яшодхарапура и приказал вырыть Восточный Барай — водохранилище длиной 7 километров и шириной почти 2 километра, вмещавшее достаточно воды, чтобы орошать всю окрестную равнину. За века Ангкор менял расположение и разрастался, но этот холм оставался его символическим центром. Башня стоит до сих пор, хотя теперь каждый вечер сюда приходят толпы, чтобы сделать одну и ту же фотографию одного и того же заката.
Министр по имени Яджнявахара построил Бантей Срей в 38 километрах к северу от центра Ангкора и использовал настолько тонкий розовый песчаник, что резчики могли работать с ним почти как с деревом. Апсары и деваты, покрывающие здесь каждую поверхность, наделены выражением лица — это отдельные лица, а не безликие божественные спутницы из сотни других храмов. Французский ученый Филипп Стерн, изучавший эту резьбу в 1920-х годах, назвал ее драгоценностью кхмерского искусства. И не ошибся.
Когда Сурьяварман II обратил внимание на новый государственный храм, он задумал нечто, чего мир еще не видел: религиозный комплекс площадью 200 гектаров, окруженный рвом шириной 190 метров и окружностью 5 километров. Строительство заняло примерно 37 лет, а его результатом стали галереи барельефов общей длиной 700 метров, где в одном резном дыхании соседствуют «Махабхарата», «Рамаяна» и его собственные военные походы. Он построил храм, обращенный на запад, к смерти, и потому ученые склоняются к мысли, что он одновременно служил и храмом, и мавзолеем. Спор по этому поводу не утих до сих пор.
Военные корабли чамов поднялись по Меконгу в 1177 году, затем вошли в Тонлесап и разграбили Ангкор — жгли, грабили, убили царя и за считаные недели разрушили уверенность империи, копившуюся два столетия. Поражение оказалось настолько катастрофическим, что его высекли на барельефах Байона по приказу царя, который позже отомстит за него. Прежде Ангкор никто не брал. Чтобы вернуть хоть какое-то самообладание, потребовались годы.
Джаяварману VII было уже почти 60, когда он изгнал чамов из Ангкора и начал самую амбициозную строительную программу в истории Камбоджи. К 1203 году он покорил саму Чампу, растянув империю почти на всю материковую Юго-Восточную Азию, а затем занялся строительством: укрепленного города Ангкор-Тхом, 54 башен Байона и более чем 200 каменных лиц, Та Прома для своей матери, Преа Кхана для своего отца и 102 больниц, связанных мощеными дорогами по всему царству. Ни один другой кхмерский царь не построил больше, не воевал ожесточеннее и — если верить буддийским стелам — не тревожился сильнее о страданиях своего народа. По пути он перевел империю из индуизма в махаянский буддизм, и это изменило все, что было потом.
Байон стоит в самом центре укрепленного Ангкор-Тхома, и его 54 башни — каждая украшена четырьмя огромными лицами, спокойно глядящими во все стороны света, — производят эффект, которому трудно найти аналог в религиозной архитектуре. Ученые до сих пор спорят, чье это лицо: самого Джаявармана VII, бодхисаттвы или некий сплав того и другого. Когда идешь среди этих башен на рассвете, пока туман стелется низко, а камень еще хранит ночной холод, эта неясность кажется намеренной. Эти лица не просят, чтобы их опознали. Они следят за тем, как решаете вы.
Сиамское королевство Аюттхая осаждало Ангкор семь месяцев в 1431 году. Когда стены наконец пали, царь Понхеа Ят собрал двор и бежал на юг; столица сначала переместилась в Басан, а затем окончательно в Чактомук — нынешний Пномпень. Ангкор не был полностью заброшен: монахи продолжали заботиться об Ангкор-Вате, и часть населения осталась. Но гидротехническая система, которая кормила миллион человек, постепенно заиливалась, трескалась и сдавалась лесу. Джунгли довершили дело в следующие четыре столетия.
Согласно местной традиции, войска царя Анг Чана около 1549 года отбили сиамское вторжение, и считается, что тогда город получил имя Сиемреап — «Поражение Сиама» — в память об этом моменте. Ученый Майкл Викери оспаривал эту этимологию, но название все равно закрепилось, вписав геополитическую обиду во все карты и дорожные указатели страны на следующие пять столетий. Камбоджа и Сиам в ту эпоху воевали не раз; к 1795 году вся провинция уже находилась под управлением Бангкока. Это имя осталось скорее напоминанием, чем хвастовством.
Французский исследователь Анри Муо прибыл в Ангкор в 1860 году и опубликовал в 1863-м рассказы, которые поразили европейскую публику, — хотя храмы никогда не были потеряны. Монахи непрерывно совершали богослужения в Ангкор-Вате на протяжении четырех столетий, а китайские и камбоджийские торговцы описывали эти руины письменно за поколения до рождения Муо. На самом деле он открыл западную тягу к сюжетам о погибших цивилизациях, и эта тяга весьма удобно служила колониальным амбициям Франции в регионе. Его смерть от лихорадки в Лаосе в следующем году сделала эту историю только полезнее.
Франко-сиамский договор 1907 года вернул провинции Сиемреап, Баттамбанг и Сисопхон Французскому Индокитаю после 112 лет под управлением Бангкока. Школа Дальнего Востока Франции немедленно взяла Ангкор под контроль и уже в следующем году открыла постоянное управление по сохранению памятников, положив начало систематической расчистке, документированию и реставрации методом анастилоза — десятилетиям кропотливой работы по сборке рухнувших башен, камень к резному камню. Grand Hotel d'Angkor открылся в 1932 году и принимал богатых европейцев, прибывавших на лодках и воловьих повозках. Международный туризм в Ангкор родился именно здесь, вместе со всеми сложностями, которые позднее за этим последуют.
9 ноября 1953 года Камбоджа добилась независимости от Франции под властью короля Нородома Сианука, завершив 90 лет протектората. Ангкор сразу стал символом национальной идентичности — силуэт храма появился на новом флаге, на денежных знаках и на стенах по всей стране. В 1950-х и 1960-х годах Сианук придерживался строгого нейтралитета, с поразительной ловкостью балансируя между Китаем, Северным Вьетнамом и Западом. В Сиемреапе хранитель памятников Бернар Филипп Гролье руководил самой амбициозной реставрационной программой, которую когда-либо видели эти храмы, спеша завершить работу до войны, приближение которой он уже чувствовал.
Генерал Лон Нол захватил власть 18 марта 1970 года, пока Сианук находился за границей; американские бомбардировки, тайно начатые еще в 1969 году, после этого резко усилились. С 1969 по 1973 год на территорию Камбоджи было сброшено более 2.7 миллиона тонн бомб, что вынудило два миллиона человек покинуть дома и толкнуло уцелевших сельских жителей к любой вооруженной группе, которая обещала это остановить. Красные кхмеры, бывшие на начале десятилетия маргинальным движением, вербовали сторонников из этой ярости. В 1972 году Гролье был изгнан из Ангкора, а управление по консервации закрылось. К 1975 году изменилось все.
Силы красных кхмеров вошли в Сиемреап 17 апреля 1975 года и устроили победное торжество внутри первого ограждения Ангкор-Вата — словно присваивая себе символический вес империи. Города были эвакуированы в считаные дни. В следующие четыре года примерно два миллиона человек погибли от казней, принудительного труда, голода и болезней — примерно каждый четвертый камбоджиец. Храмы, пережившие семь столетий войн и муссонов, пережили и это. Людям повезло меньше.
7 января 1979 года вьетнамские войска заняли Пномпень, положив конец режиму красных кхмеров после трех лет, восьми месяцев и двадцати дней. В Сиемреапе, как и по всей Камбодже, первой задачей было сосчитать погибших и найти достаточно риса для тех, кто остался. Около 180,000 вьетнамских солдат оккупировали страну в течение следующего десятилетия под властью Народной Республики Кампучия, тогда как международное сообщество — по-прежнему признававшее красных кхмеров законным правительством Камбоджи — ввело санкции, почти исключившие возможность восстановления. Храмы стояли без реставрации, среди мин и тихого разграбления.
14 декабря 1992 года Ангкор был включен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО и одновременно в Список всемирного наследия, находящегося под угрозой. Оба статуса были точны: комплекс систематически разграбляли уже много лет, среди корней Та Прома лежали мины, а украденные статуи всплывали на аукционах в Нью-Йорке и Лондоне. Это двойное включение запустило международное финансирование и работу Международного координационного комитета, а в итоге привело 28 стран в самый дорогой из продолжающихся археологических проектов по сохранению наследия в Юго-Восточной Азии.
С 23 по 28 мая 1993 года более 90 процентов зарегистрированных камбоджийцев проголосовали на выборах, проведенных под руководством UNTAC — Переходной администрации ООН, развернувшей 22,000 сотрудников из 46 стран; это был первый случай, когда Организация Объединенных Наций напрямую управляла независимым государством. Победила FUNCINPEC, но Народная партия Камбоджи Хун Сена отказалась признать результат; компромисс привел к появлению двух премьер-министров, правивших одновременно. Сианук вернулся как король. Красные кхмеры бойкотировали весь процесс и продолжали воевать на северо-западе, а мир был реальным, но неполным — и, как оказалось, именно это состояние стало для Камбоджи обычным еще на целое десятилетие.
К 2019 году один только Ангкор-Ват принимал 2.2 миллиона иностранных посетителей в год; вся Камбоджа за тот же период зафиксировала 6.61 миллиона международных прибытий. Проблемы управления были видны повсюду: на рассвете у отражающих бассейнов собирались тысячи людей, знаменитые корни деревьев в Та Проме обнесли ограждениями, канатами и бесконечными фото до такой степени, что кора стала гладкой, а для закатного подъема на холм Пном Бакхенг требовалась предварительная запись по времени. Массовый туризм почти за одну ночь превратил Сиемреап из провинциального города в место с хостелами, коктейль-барами и ночными рынками. Хорошо это было для Сиемреапа или нет, полностью зависело от того, кого вы спрашивали.
В апреле 2020 года Камбоджа закрыла границы для иностранных туристов; годовой поток прибытия рухнул с 6.61 миллиона до 1.31 миллиона, причем большинство из них успело въехать еще до того, как все захлопнулось. В Сиемреапе 62 процента туристических компаний закрылись или приостановили работу. Ангкор-Ват стоял в тишине — без экскурсионных групп на рассвете, без очередей в Та Проме — впервые на памяти живущих. Фотографии пустых храмов разошлись по миру, и люди называли их прекрасными. Для тех, чья жизнь зависела от этих толп, это было разрушительно.
Международный аэропорт Сиемреап-Ангкор начал коммерческую работу в 2024 году, и 17 авиакомпаний перевели туда операции из старого терминала в центре города. Новый аэропорт находится в 40 километрах от храмов — вибрации от старой взлетно-посадочной полосы уже много лет незаметно угрожали фундаменту Ангкор-Вата, и этого было достаточно, чтобы перенести аэропорт. Построенный в рамках концессии на $880 миллионов сроком на 55 лет для китайского застройщика, он рассчитан в будущем на 20 миллионов пассажиров в год. Теперь прибывающие пассажиры едут мимо миль рисовых полей, прежде чем вообще что-то увидят, — совсем другой въезд в место, которое когда-то объявляло о себе каменными башнями, видимыми прямо с взлетной полосы.
кхмерский король · правил 1113–ок. 1150
Заказал строительство Ангкор-Вата (начато в 1113 году)
Именно он приказал возвести крупнейший в мире религиозный памятник примерно за 37 лет — храм, выровненный по весеннему равноденствию и опоясанный барельефами с сюжетами из «Махабхараты», «Рамаяны» и его собственных военных походов, вырезанными почти на километре камня. Самое странное в этой истории то, что о его смерти не осталось никаких записей; около 1150 года он просто исчезает из надписей, еще до того, как его храм был завершен. Камень, который он привел в движение, пережил его имя.
кхмерский король · ок. 1122–ок. 1220
Построил Байон, Та Пром, Преах Кхан и Ангкор-Тхом (правил в 1181–1219 годах)
После того как в 1177 году чамы разграбили Ангкор, он отвоевал его обратно, а затем строил больше любого короля до него и после него: 216 высеченных лиц Байона, Та Пром для матери, Преах Кхан для отца и 102 больницы по всей империи. Считается, что лица в Байоне — это портреты самого Джаявармана, а значит, каждая фотография, сделанная в храме, в каком-то смысле тоже портрет. Он обратил империю в буддизм, и оставленные им храмы ощущаются иначе, чем индуистская геометрия Ангкор-Вата, — тише, как будто человечнее.
основатель Кхмерской империи · правил 802–835
Провозгласил Кхмерскую империю на Пном Кулене, в 50 км к северу от Сиемреапа (802 год н. э.)
В 802 году н. э. он поднялся на Пном Кулен — песчаниковое плато в 50 км к северу от современного Сиемреапа — и провозгласил себя чакравартином, вселенским правителем, тем самым основав Кхмерскую империю прямо на месте. Сегодня эта гора — национальный парк, куда камбоджийцы ездят по выходным к гигантскому лежащему Будде и руслу реки, покрытому сотнями рельефов с лингамами. Без этого провозглашения на вершине холма за пределами небольшого города Ангкор-Ват просто не появился бы.
скульптор · родился в 1971 году
Выставлялся в Сиемреапе в 2004–2005 годах
Родившийся в Баттамбанге, он пережил годы красных кхмеров ребенком, затем учился в Соединенных Штатах и вернулся в Камбоджу, чтобы создавать масштабные скульптуры из бамбука, ротанга и пчелиного воска — материалов, которые отзываются традиционному кхмерскому ремеслу, но складываются во что-то полностью современное. Его выставки в Сиемреапе в Hotel de la Paix и Amansara в 2004–2005 годах стали тихим, но ясным аргументом: кхмерская художественная идентичность не окаменела в Ангкоре. С тех пор он выставлялся по всему миру, но его работы все равно безошибочно читаются как здешние.
Где местные действительно бронируют ужин — а не туристическое меню.
Традиционный камбоджийский завтрак: холодная рисовая лапша под зеленым карри-соусом на основе рыбы, с сырой банановой сердцевиной, соевыми ростками и большой горстью свежих трав. На каждом рынке день начинается с этого блюда, и именно к нему большинство камбоджийцев посоветуют обратиться в первую очередь.
Белая рыба, приготовленная на пару в кокосово-лемонграссовом карри в чашечке из бананового листа — по текстуре это что-то между заварным кремом и суфле, с ароматом каффир-лайма и галангала. Блюдо встречается повсюду, от уличных заведений и выше; версия шефа Лу Менга в Malis на авеню Покамбор считается эталонной.
Короткая рисовая лапша, быстро обжаренная на сильном огне со свининой, яйцом и ароматными добавками — рыночное блюдо, которое особенно хорошо готовят на Псар Леу на национальном шоссе 6, где воки гремят громче всего ранним утром и ближе к вечеру. Рассчитывайте примерно на $2.
Отреставрированный традиционный деревянный дом с посадкой у пруда с лотосами, где некоторые блюда доводят прямо у стола на вулканическом камне, нагретом до 400°C — камень приносят еще дымящимся. Неторопливый ритм и сама обстановка делают это место полной противоположностью Паб-стрит.
Ресторан шефа Лу Менга на авеню Покамбор, в пяти минутах от Старого рынка, с интерьером, выстроенным по пропорциям храмов Ангкора. Жареный рис с цветочным крабом из Кепа и куриное карри в листе лотоса здесь заказывать стоит в первую очередь; fish amok подают в той самой версии, с которой удобно начинать знакомство.
Главный местный рынок Сиемреапа на национальном шоссе 6, без туристической инфраструктуры, где большинство прилавков держит цены на уровне $1–3. Приходите рано утром за nom kachai — рисовыми лепешками с шнитт-луком под китайским влиянием — или ближе к вечеру, когда грили и воки работают на полной мощности.
Changkran Khmer проводит утренние занятия в деревянном длинном доме у реки с 9 AM, с возможным визитом на рынок перед готовкой — шеф Монгкол провел 20 лет на кухнях международных отелей, прежде чем вернуться и преподавать традиционную технику. Khmer Gourmet на Alley West Street — более центральный вариант для тех, кто не хочет тратить время на дорогу.
Мелочи, которые меняют то, как город к вам относится.
Город таким, какой он есть на самом деле.
Да — и дело не только в храмах. Археологический парк Ангкор площадью 400 km² охватывает 600 лет кхмерской цивилизации и сотни сооружений: от точной индуистской геометрии Ангкор-Вата до более чем 200 высеченных в камне лиц Байона и удушающих фикусов, поглощающих стены галерей Та Прома. За пределами парка в Сиемреапе есть и правда интересная гастрономическая сцена, вечерний цирк, который одновременно работает как социальное предприятие, и плавучие деревни на озере Тонлесап, до которых добираются немногие.
Трех дней хватит, чтобы пройти главный маршрут без усталости. Первый день: Ангкор-Ват на рассвете, Байон, Та Пром. Второй день: внешние храмы, особенно Бантей Срей — 38 km к северу, небольшой и вырезанный из розового песчаника с такой точностью, которой крупным комплексам не хватает. Третий день: озеро Тонлесап, городской рынок и вечером цирк Phare. Четвертый день имеет смысл ради Бенг Мелеа — храма, погребенного в джунглях в 40 km к востоку, который и правда кажется почти нетронутым туристами.
Международный аэропорт Сиемреап–Ангкор (SAI) открылся в 2024 и находится в 45 km от города — дорога занимает примерно 60 минут. Тук-тук стоит $20–25, такси $35 для группы до трех пассажиров, а шаттл-бас $8 (отправления с 9:30 AM до 10 PM). О цене договаривайтесь до посадки в любой транспорт; Grab и PassApp тоже работают из аэропорта и показывают фиксированные тарифы.
По большинству мер здесь безопаснее, чем в Пномпене — насильственные преступления против туристов редки. Реальные риски другие: мелкий обман, когда водитель тук-тука посреди поездки требует доплату, мужчины у ворот храмов, выдающие себя за монахов, и заведения, которые отказываются брать долларовые купюры из-за сгибов или потому, что они выпущены до 2006. Пользуйтесь приложениями с фиксированными тарифами, билеты в Ангкор покупайте только в официальной кассе и носите с собой чистые новые банкноты.
С ноября по февраль: сухо, 22–31°C, и рвы еще держат воду после предыдущего сезона дождей. Март жаркий, но терпимый; в апреле температура поднимается до 39°C при тяжелой влажности. Влажный сезон (май–октябрь) сокращает толпы и цены на жилье — в сентябре выпадает 254 mm осадков, но большинство утр достаточно ясные для храмов до полудня, а джунгли вокруг Та Прома становятся по-настоящему густыми и зелеными.
Билет на 1 день стоит $37; на 3 дня — $62 (любые 3 из 10 дней); на 7 дней — $72 (любые 7 из 30 дней). Дети младше 12 лет проходят бесплатно при наличии паспорта. Покупайте в официальной кассе Angkor Enterprise на улице Шарля де Голля или онлайн, чтобы не стоять в очереди — консьержи в отелях тоже их продают, но с небольшой наценкой.
Доллары США подходят почти для всего, что связано с туристами — отелей, ресторанов, тук-туков, билетов в Ангкор. Сдачу меньше $1 обычно дают в камбоджийских риелях по курсу примерно 4,000 KHR за доллар. Но есть подвох: заведения без предупреждения отказываются принимать купюры, выпущенные до 2006, а также мятые, надорванные или испачканные банкноты. Везите из дома новые чистые деньги; $20 и $50 разменять проще, чем $100, которые выдают местные банкоматы.
Начните с fish amok — рыбы, приготовленной на пару в банановом листе с кокосовым молоком и пряной пастой kroeung; по ощущениям это что-то среднее между карри и нежным заварным кремом. Nom banh chok (рисовая лапша с рыбным карри-соусом) — местный завтрак до 8 AM на прилавках Старого рынка за $1–2. Для одного по-настоящему серьезного ужина выбирайте Cuisine Wat Damnak: здесь подают еженедельное дегустационное меню, построенное вокруг того, что выросло в саду шефа — это был первый камбоджийский ресторан, попавший в Asia's 50 Best.
1 место для знакомства
Сохранённые и недавно прочитанные места — только на этом устройстве.
Фотографии могли быть уменьшены или обрезаны.