В 5:30 утра отражающие бассейны Ангкор-Вата держат башни храма вверх ногами в неподвижной воде, пока двести незнакомцев молча стоят на каменных берегах и смотрят, как небо становится оранжевым. Сиемреап, Камбоджа, вырос вокруг 1,000 лет кхмерской цивилизации — и больше всего удивляет не масштаб Ангкора, занимающего около 400 квадратных километров джунглей, рвов и водохранилищ, а то, как большую его часть можно получить полностью для себя.
SВ 5:30 утра отражающие бассейны Ангкор-Вата держат башни храма вверх ногами в неподвижной воде, пока двести незнакомцев молча стоят на каменных берегах и смотрят, как небо становится оранжевым. Сиемреап, Камбоджа, вырос вокруг 1,000 лет кхмерской цивилизации — и больше всего удивляет не масштаб Ангкора, занимающего около 400 квадратных километров джунглей, рвов и водохранилищ, а то, как большую его часть можно получить полностью для себя.
Город, выросший вокруг храмов, и сам умеет говорить тихо, но убедительно. Проспект Pokambor проходит через Французский квартал с желтыми фасадами и деревянными ставнями; на Wat Bo Road стоит пагода XVIII века, на внутренних стенах которой сохранились росписи XIX века, смешивающие индуистскую мифологию со сценами обычной камбоджийской жизни.
Cuisine Wat Damnak, переделанный деревянный дом в деревне Ват Бо, в 2016 году стал первым камбоджийским рестораном в списке Asia's 50 Best, собрав дегустационное меню из трав, выращенных в собственном саду шефа, и рыбы из озера Тонлесап. В пяти километрах от этого стола ночной рынок Road 60 открывается около 16:00 и собирает камбоджийские семьи со всей провинции; жареная свинина с маринованными овощами стоит около $1. Расстояние между этими двумя ужинами говорит о городе почти все, что вам нужно знать.
What makes this place worth slowing down for.
Ангкор-Ват, построенный для Сурьявармана II около 1150 года и занимающий 1.6 км², — не просто крупнейший религиозный комплекс в мире, а место, где XII век все еще ощущается как главная архитектурная сила. Храмы вокруг него — от 200 каменных лиц Байона до баньянов-душителей, пожирающих галереи Та Прома, — добавляют тот контекст, который превращает дневную поездку во что-то, что уже труднее объяснить.
К 1979 году красные кхмеры уничтожили почти всех профессионально обученных художников; то, что было потом, интереснее. Artisans Angkor сейчас дает работу 1,120 людям, возрождая серебряное дело, резьбу по камню и лаковое ремесло, а в Theam's Gallery показывают лаковые картины, где классическая кхмерская иконография поставлена рядом с образами S-21 — не примирена, просто помещена бок о бок.
Вечерние представления Phare соединяют акробатику с историями, выросшими из недавнего прошлого Камбоджи, и создаются выпускниками школы социального предприятия. Это единнее вечернее занятие в Сиемреапе, которое не выглядит придуманным лишь затем, чтобы занять туристов между храмами, — бронируйте заранее, билеты заканчиваются.
Kulen Elephant Forest держит 12 слонов — всех выведенных с туристических катаний в Ангкор-Вате — на территории 400 гектаров примерно в часе езды от города, без катаний, без выступлений и без шоу. Cambodia Wildlife Sanctuary, в 90 минутах к северу, — место, где теперь живет Кааван, слон, спасенный из зоопарка в Пакистане после многолетней международной кампании с участием Cher и Four Paws.
Where to wander, by quarter — each with its own rhythm.
Названная в честь пагоды XVIII века в центре, деревня Ват Бо — это место, где в Сиемреапе действительно едят и пьют более укоренившиеся местные жители: камбоджийские профессионалы, давние экспаты, сотрудники НПО. Западный конец улицы 26 — местная точка притяжения: Miss Wong с коктейлями под красными китайскими фонарями, Dialogue 26 со спикизи внизу и баром на крыше наверху, Cuisine Wat Damnak для лучшего торжественного ужина в городе. В 2022 году Time Out включил этот район в число самых классных в Азии. Обычно такое признание портит места. Это — нет.
Старый рынок (Phsar Chas) находится в географическом центре Сиемреапа, и внешнее кольцо прилавков, рассчитанных на туристов, именно так и выглядит. Идите во внутренние ряды до 8:00 утра — особенно к прилавкам на улице 9, — когда продавцы еще раскладывают товар, а цены не успели подняться к первым автобусам за день. Nom banh chok, рисовая лапша в рыбном карри с свежей зеленью, — правильный завтрак; стоит около $1.50.
Паб-стрит, также известная как улица 8, после 19:00 становится пешеходной и тянется через плотный километр баров, ресторанов и площадок с живой музыкой, работающих примерно до 4:00 утра. Стоит посвятить ей вечер-другой в начале поездки, пока эта энергия воспринимается как веселье, а не как заученная формула. Стоит отойти всего на две улицы в любую сторону, и толпы заметно редеют.
К югу от Французского квартала, на улице Hap Guan, деревня Кандал занимает традиционные кхмерские деревянные шопхаусы, где теперь разместились художественные галереи, бутики этичного текстиля и кофейни для тех, кто разбирается в кофе. Район как раз меняется — еще не отполирован до состояния готовой достопримечательности и все еще настолько местный, что вы можете оказаться единственным гостем на всей улице. Brother Bong Cafe, где хозяин сам обжаривает зерна в открытом внутреннем дворе, — вполне достаточный повод дойти сюда пешком.
Примерно ограниченный бульваром Sivutha, рекой Сиемреап и проспектом Pokambor, Французский квартал хранит то, что осталось от колониальной архитектуры города: фасады, выкрашенные в желтый, деревянные ставни, балконы с коваными перилами. Северный конец квартала задает Raffles Grand Hotel d'Angkor, спроектированный французским архитектором Эрнестом Эбраром и открытый в 1932 году. В здании FCC Angkor на проспекте Pokambor — бывшем особняке французского губернатора, теперь ресторане и галерее, — находится галерея McDermott Gallery, где показывают черно-белую инфракрасную фотографию храмов Ангкора. На рассвете, пока тук-туки еще не поехали, эта улица выглядит лучше всего.
Road 60 — место, где Сиемреап и правда ест после наступления темноты. Рынок открывается около 16:00 и собирает камбоджийские семьи со всей провинции; почти наверняка вы окажетесь здесь одним из очень немногих иностранных посетителей. Жареная свинина с маринованными овощами, недорогой суп в тех же лавках следующим утром — все это стоит лишь малую часть того, что попросят возле Старого рынка.
Коридор для бюджетных путешественников, идущий на запад от Старого рынка к реке. Бары здесь работают круглосуточно, цены ниже, чем на Паб-стрит, а после полуночи становится тише. Подходит для первых дней, когда вы еще только понимаете, где на самом деле хотите проводить время.
Тысяча лет амбиций, высеченных в камне, а затем шесть десятилетий катастроф
Паводковый ритм Тонлесапа — когда с каждым муссоном озеро разливалось, увеличиваясь в пять раз по сравнению с сухим сезоном, — сделал эту пойму одним из самых богатых рыболовных районов Юго-Восточной Азии за целое тысячелетие до того, как был вытесан первый храмовый камень. Местные общины собирали здесь рис и ловили пресноводную рыбу в таких количествах, что этого в итоге хватило бы на содержание империи. Гидравлический гений позднейших кхмерских царей не был изобретением с нуля; это было наследие, доведенное до совершенства на основе того, что эти безымянные земледельцы уже понимали о воде и изобилии.
На плато Пном Кулен, в 30 милях к северу от современного Сиемреапа, князь по имени Джаяварман II совершил обряд, на который прежде не решался ни один кхмерский правитель, — провозгласил себя вселенским монархом, чакравартином, независимым от любой иностранной державы. Эта церемония разорвала связи Камбоджи с яванским царством, которое господствовало в регионе на протяжении поколений. Все, что позднее возникнет в Ангкоре, вырастает из этого единственного акта политической дерзости на горном плато.
Индраварман I порвал с кирпичом. В Баконге, в 9 милях к юго-востоку от современного Сиемреапа, он возвел храм-гору из песчаника — первый крупный кхмерский памятник, построенный главным образом из камня, а не из латерита или кирпича. Он также вырыл Индрататаку, водохранилище длиной почти 4 километра, питавшее рисовые поля, от которых зависело население Ангкора, возможно достигавшее одного миллиона человек. Сначала вода, потом храмы: иерархия приоритетов у кхмеров никогда не была исключительно духовной.
Ясоварман I заложил свою столицу на Пном Бакхенге, небольшом холме над тем местом, где позже вырастет крупнейший доиндустриальный город мира. Он назвал ее Яшодхарапура и приказал вырыть Восточный Барай — водохранилище длиной 7 километров и шириной почти 2 километра, вмещавшее достаточно воды, чтобы орошать всю окрестную равнину. За века Ангкор менял расположение и разрастался, но этот холм оставался его символическим центром. Башня стоит до сих пор, хотя теперь каждый вечер сюда приходят толпы, чтобы сделать одну и ту же фотографию одного и того же заката.
Министр по имени Яджнявахара построил Бантей Срей в 38 километрах к северу от центра Ангкора и использовал настолько тонкий розовый песчаник, что резчики могли работать с ним почти как с деревом. Апсары и деваты, покрывающие здесь каждую поверхность, наделены выражением лица — это отдельные лица, а не безликие божественные спутницы из сотни других храмов. Французский ученый Филипп Стерн, изучавший эту резьбу в 1920-х годах, назвал ее драгоценностью кхмерского искусства. И не ошибся.
Когда Сурьяварман II обратил внимание на новый государственный храм, он задумал нечто, чего мир еще не видел: религиозный комплекс площадью 200 гектаров, окруженный рвом шириной 190 метров и окружностью 5 километров. Строительство заняло примерно 37 лет, а его результатом стали галереи барельефов общей длиной 700 метров, где в одном резном дыхании соседствуют «Махабхарата», «Рамаяна» и его собственные военные походы. Он построил храм, обращенный на запад, к смерти, и потому ученые склоняются к мысли, что он одновременно служил и храмом, и мавзолеем. Спор по этому поводу не утих до сих пор.
Военные корабли чамов поднялись по Меконгу в 1177 году, затем вошли в Тонлесап и разграбили Ангкор — жгли, грабили, убили царя и за считаные недели разрушили уверенность империи, копившуюся два столетия. Поражение оказалось настолько катастрофическим, что его высекли на барельефах Байона по приказу царя, который позже отомстит за него. Прежде Ангкор никто не брал. Чтобы вернуть хоть какое-то самообладание, потребовались годы.
Джаяварману VII было уже почти 60, когда он изгнал чамов из Ангкора и начал самую амбициозную строительную программу в истории Камбоджи. К 1203 году он покорил саму Чампу, растянув империю почти на всю материковую Юго-Восточную Азию, а затем занялся строительством: укрепленного города Ангкор-Тхом, 54 башен Байона и более чем 200 каменных лиц, Та Прома для своей матери, Преа Кхана для своего отца и 102 больниц, связанных мощеными дорогами по всему царству. Ни один другой кхмерский царь не построил больше, не воевал ожесточеннее и — если верить буддийским стелам — не тревожился сильнее о страданиях своего народа. По пути он перевел империю из индуизма в махаянский буддизм, и это изменило все, что было потом.
Байон стоит в самом центре укрепленного Ангкор-Тхома, и его 54 башни — каждая украшена четырьмя огромными лицами, спокойно глядящими во все стороны света, — производят эффект, которому трудно найти аналог в религиозной архитектуре. Ученые до сих пор спорят, чье это лицо: самого Джаявармана VII, бодхисаттвы или некий сплав того и другого. Когда идешь среди этих башен на рассвете, пока туман стелется низко, а камень еще хранит ночной холод, эта неясность кажется намеренной. Эти лица не просят, чтобы их опознали. Они следят за тем, как решаете вы.
Сиамское королевство Аюттхая осаждало Ангкор семь месяцев в 1431 году. Когда стены наконец пали, царь Понхеа Ят собрал двор и бежал на юг; столица сначала переместилась в Басан, а затем окончательно в Чактомук — нынешний Пномпень. Ангкор не был полностью заброшен: монахи продолжали заботиться об Ангкор-Вате, и часть населения осталась. Но гидротехническая система, которая кормила миллион человек, постепенно заиливалась, трескалась и сдавалась лесу. Джунгли довершили дело в следующие четыре столетия.
Согласно местной традиции, войска царя Анг Чана около 1549 года отбили сиамское вторжение, и считается, что тогда город получил имя Сиемреап — «Поражение Сиама» — в память об этом моменте. Ученый Майкл Викери оспаривал эту этимологию, но название все равно закрепилось, вписав геополитическую обиду во все карты и дорожные указатели страны на следующие пять столетий. Камбоджа и Сиам в ту эпоху воевали не раз; к 1795 году вся провинция уже находилась под управлением Бангкока. Это имя осталось скорее напоминанием, чем хвастовством.
Французский исследователь Анри Муо прибыл в Ангкор в 1860 году и опубликовал в 1863-м рассказы, которые поразили европейскую публику, — хотя храмы никогда не были потеряны. Монахи непрерывно совершали богослужения в Ангкор-Вате на протяжении четырех столетий, а китайские и камбоджийские торговцы описывали эти руины письменно за поколения до рождения Муо. На самом деле он открыл западную тягу к сюжетам о погибших цивилизациях, и эта тяга весьма удобно служила колониальным амбициям Франции в регионе. Его смерть от лихорадки в Лаосе в следующем году сделала эту историю только полезнее.
Франко-сиамский договор 1907 года вернул провинции Сиемреап, Баттамбанг и Сисопхон Французскому Индокитаю после 112 лет под управлением Бангкока. Школа Дальнего Востока Франции немедленно взяла Ангкор под контроль и уже в следующем году открыла постоянное управление по сохранению памятников, положив начало систематической расчистке, документированию и реставрации методом анастилоза — десятилетиям кропотливой работы по сборке рухнувших башен, камень к резному камню. Grand Hotel d'Angkor открылся в 1932 году и принимал богатых европейцев, прибывавших на лодках и воловьих повозках. Международный туризм в Ангкор родился именно здесь, вместе со всеми сложностями, которые позднее за этим последуют.
9 ноября 1953 года Камбоджа добилась независимости от Франции под властью короля Нородома Сианука, завершив 90 лет протектората. Ангкор сразу стал символом национальной идентичности — силуэт храма появился на новом флаге, на денежных знаках и на стенах по всей стране. В 1950-х и 1960-х годах Сианук придерживался строгого нейтралитета, с поразительной ловкостью балансируя между Китаем, Северным Вьетнамом и Западом. В Сиемреапе хранитель памятников Бернар Филипп Гролье руководил самой амбициозной реставрационной программой, которую когда-либо видели эти храмы, спеша завершить работу до войны, приближение которой он уже чувствовал.
Генерал Лон Нол захватил власть 18 марта 1970 года, пока Сианук находился за границей; американские бомбардировки, тайно начатые еще в 1969 году, после этого резко усилились. С 1969 по 1973 год на территорию Камбоджи было сброшено более 2.7 миллиона тонн бомб, что вынудило два миллиона человек покинуть дома и толкнуло уцелевших сельских жителей к любой вооруженной группе, которая обещала это остановить. Красные кхмеры, бывшие на начале десятилетия маргинальным движением, вербовали сторонников из этой ярости. В 1972 году Гролье был изгнан из Ангкора, а управление по консервации закрылось. К 1975 году изменилось все.
Силы красных кхмеров вошли в Сиемреап 17 апреля 1975 года и устроили победное торжество внутри первого ограждения Ангкор-Вата — словно присваивая себе символический вес империи. Города были эвакуированы в считаные дни. В следующие четыре года примерно два миллиона человек погибли от казней, принудительного труда, голода и болезней — примерно каждый четвертый камбоджиец. Храмы, пережившие семь столетий войн и муссонов, пережили и это. Людям повезло меньше.
7 января 1979 года вьетнамские войска заняли Пномпень, положив конец режиму красных кхмеров после трех лет, восьми месяцев и двадцати дней. В Сиемреапе, как и по всей Камбодже, первой задачей было сосчитать погибших и найти достаточно риса для тех, кто остался. Около 180,000 вьетнамских солдат оккупировали страну в течение следующего десятилетия под властью Народной Республики Кампучия, тогда как международное сообщество — по-прежнему признававшее красных кхмеров законным правительством Камбоджи — ввело санкции, почти исключившие возможность восстановления. Храмы стояли без реставрации, среди мин и тихого разграбления.
14 декабря 1992 года Ангкор был включен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО и одновременно в Список всемирного наследия, находящегося под угрозой. Оба статуса были точны: комплекс систематически разграбляли уже много лет, среди корней Та Прома лежали мины, а украденные статуи всплывали на аукционах в Нью-Йорке и Лондоне. Это двойное включение запустило международное финансирование и работу Международного координационного комитета, а в итоге привело 28 стран в самый дорогой из продолжающихся археологических проектов по сохранению наследия в Юго-Восточной Азии.
С 23 по 28 мая 1993 года более 90 процентов зарегистрированных камбоджийцев проголосовали на выборах, проведенных под руководством UNTAC — Переходной администрации ООН, развернувшей 22,000 сотрудников из 46 стран; это был первый случай, когда Организация Объединенных Наций напрямую управляла независимым государством. Победила FUNCINPEC, но Народная партия Камбоджи Хун Сена отказалась признать результат; компромисс привел к появлению двух премьер-министров, правивших одновременно. Сианук вернулся как король. Красные кхмеры бойкотировали весь процесс и продолжали воевать на северо-западе, а мир был реальным, но неполным — и, как оказалось, именно это состояние стало для Камбоджи обычным еще на целое десятилетие.
К 2019 году один только Ангкор-Ват принимал 2.2 миллиона иностранных посетителей в год; вся Камбоджа за тот же период зафиксировала 6.61 миллиона международных прибытий. Проблемы управления были видны повсюду: на рассвете у отражающих бассейнов собирались тысячи людей, знаменитые корни деревьев в Та Проме обнесли ограждениями, канатами и бесконечными фото до такой степени, что кора стала гладкой, а для закатного подъема на холм Пном Бакхенг требовалась предварительная запись по времени. Массовый туризм почти за одну ночь превратил Сиемреап из провинциального города в место с хостелами, коктейль-барами и ночными рынками. Хорошо это было для Сиемреапа или нет, полностью зависело от того, кого вы спрашивали.
В апреле 2020 года Камбоджа закрыла границы для иностранных туристов; годовой поток прибытия рухнул с 6.61 миллиона до 1.31 миллиона, причем большинство из них успело въехать еще до того, как все захлопнулось. В Сиемреапе 62 процента туристических компаний закрылись или приостановили работу. Ангкор-Ват стоял в тишине — без экскурсионных групп на рассвете, без очередей в Та Проме — впервые на памяти живущих. Фотографии пустых храмов разошлись по миру, и люди называли их прекрасными. Для тех, чья жизнь зависела от этих толп, это было разрушительно.
Международный аэропорт Сиемреап-Ангкор начал коммерческую работу в 2024 году, и 17 авиакомпаний перевели туда операции из старого терминала в центре города. Новый аэропорт находится в 40 километрах от храмов — вибрации от старой взлетно-посадочной полосы уже много лет незаметно угрожали фундаменту Ангкор-Вата, и этого было достаточно, чтобы перенести аэропорт. Построенный в рамках концессии на $880 миллионов сроком на 55 лет для китайского застройщика, он рассчитан в будущем на 20 миллионов пассажиров в год. Теперь прибывающие пассажиры едут мимо миль рисовых полей, прежде чем вообще что-то увидят, — совсем другой въезд в место, которое когда-то объявляло о себе каменными башнями, видимыми прямо с взлетной полосы.
The people who shaped the city — and were shaped by it.
Именно он приказал возвести крупнейший в мире религиозный памятник примерно за 37 лет — храм, выровненный по весеннему равноденствию и опоясанный барельефами с сюжетами из «Махабхараты», «Рамаяны» и его собственных военных походов, вырезанными почти на километре камня. Самое странное в этой истории то, что о его смерти не осталось никаких записей; около 1150 года он просто исчезает из надписей, еще до того, как его храм был завершен. Камень, который он привел в движение, пережил его имя.
После того как в 1177 году чамы разграбили Ангкор, он отвоевал его обратно, а затем строил больше любого короля до него и после него: 216 высеченных лиц Байона, Та Пром для матери, Преах Кхан для отца и 102 больницы по всей империи. Считается, что лица в Байоне — это портреты самого Джаявармана, а значит, каждая фотография, сделанная в храме, в каком-то смысле тоже портрет. Он обратил империю в буддизм, и оставленные им храмы ощущаются иначе, чем индуистская геометрия Ангкор-Вата, — тише, как будто человечнее.
В 802 году н. э. он поднялся на Пном Кулен — песчаниковое плато в 50 км к северу от современного Сиемреапа — и провозгласил себя чакравартином, вселенским правителем, тем самым основав Кхмерскую империю прямо на месте. Сегодня эта гора — национальный парк, куда камбоджийцы ездят по выходным к гигантскому лежащему Будде и руслу реки, покрытому сотнями рельефов с лингамами. Без этого провозглашения на вершине холма за пределами небольшого города Ангкор-Ват просто не появился бы.
Родившийся в Баттамбанге, он пережил годы красных кхмеров ребенком, затем учился в Соединенных Штатах и вернулся в Камбоджу, чтобы создавать масштабные скульптуры из бамбука, ротанга и пчелиного воска — материалов, которые отзываются традиционному кхмерскому ремеслу, но складываются во что-то полностью современное. Его выставки в Сиемреапе в Hotel de la Paix и Amansara в 2004–2005 годах стали тихим, но ясным аргументом: кхмерская художественная идентичность не окаменела в Ангкоре. С тех пор он выставлялся по всему миру, но его работы все равно безошибочно читаются как здешние.
Where locals actually book dinner — not the tourist menus.
Традиционный камбоджийский завтрак: холодная рисовая лапша под зеленым карри-соусом на основе рыбы, с сырой банановой сердцевиной, соевыми ростками и большой горстью свежих трав. На каждом рынке день начинается с этого блюда, и именно к нему большинство камбоджийцев посоветуют обратиться в первую очередь.
Белая рыба, приготовленная на пару в кокосово-лемонграссовом карри в чашечке из бананового листа — по текстуре это что-то между заварным кремом и суфле, с ароматом каффир-лайма и галангала. Блюдо встречается повсюду, от уличных заведений и выше; версия шефа Лу Менга в Malis на авеню Покамбор считается эталонной.
Короткая рисовая лапша, быстро обжаренная на сильном огне со свининой, яйцом и ароматными добавками — рыночное блюдо, которое особенно хорошо готовят на Псар Леу на национальном шоссе 6, где воки гремят громче всего ранним утром и ближе к вечеру. Рассчитывайте примерно на $2.
Отреставрированный традиционный деревянный дом с посадкой у пруда с лотосами, где некоторые блюда доводят прямо у стола на вулканическом камне, нагретом до 400°C — камень приносят еще дымящимся. Неторопливый ритм и сама обстановка делают это место полной противоположностью Паб-стрит.
Ресторан шефа Лу Менга на авеню Покамбор, в пяти минутах от Старого рынка, с интерьером, выстроенным по пропорциям храмов Ангкора. Жареный рис с цветочным крабом из Кепа и куриное карри в листе лотоса здесь заказывать стоит в первую очередь; fish amok подают в той самой версии, с которой удобно начинать знакомство.
Главный местный рынок Сиемреапа на национальном шоссе 6, без туристической инфраструктуры, где большинство прилавков держит цены на уровне $1–3. Приходите рано утром за nom kachai — рисовыми лепешками с шнитт-луком под китайским влиянием — или ближе к вечеру, когда грили и воки работают на полной мощности.
Small things that change how the city treats you.
Три отдельных однодневных билета обойдутся в $111; трехдневный пропуск в Ангкор стоит $62 и действует в любые 3 из 10 дней. Свободные дни можно отдать Тонлесапу или городу — ваш пропуск подождет.
Камбоджийские заведения без объяснений регулярно отказываются принимать доллары США до 2006 года, мятые или исписанные купюры. Берите свежие банкноты в своем банке дома — банкоматы здесь выдают стодолларовые купюры, которые трудно разменять.
Оба приложения показывают фиксированную цену до подтверждения — поездки по городу стоят $1–6, аренда тук-тука на целый день около $15. Торг на улице у входных ворот Ангкора регулярно заканчивается суммой выше той, что вам назвали сначала.
Ангкор-Ват обращен на запад, поэтому свет на рассвете падает у вас за спиной, — но отражение розового неба в рву в 5:30 утра стоит раннего будильника. В Та Пром лучше ехать до 7:00, пока не прибыли туристические группы.
Рынок Phsar Leu (2.6 км от Паб-стрит) и ночной рынок Road 60 подают nom banh chok за $1–2 — качество вдвое выше, а цена в три раза ниже, чем на туристической полосе, и вокруг местные жители.
Мужчины в шафрановых одеждах, которые просят наличные у храмовых ворот, — не монахи; настоящие буддийские монахи в Камбодже не просят пожертвований у иностранных посетителей. Музей мин Камбоджи — реальное место, куда стоит пожертвовать деньги, если вы хотите, чтобы они дошли до кого-то настоящего.
Дети младше 12 лет проходят в Археологический парк Ангкор бесплатно — возьмите паспорт как подтверждение возраста. Билеты для взрослых покупайте в официальной кассе Angkor Enterprise на Charles de Gaulle Road, а не через отели.
В апреле температура доходит до 35–39°C при душной влажности, прежде чем сезон дождей наконец ломает жару. Период с ноября по февраль — сухое окно: 22–31°C, полные рвы после предыдущего влажного сезона и никакой необходимости подстраиваться под послеобеденные ливни.
A few films to set the scene before you go.
The city, as it actually looks.
Гигантские корни деревьев впиваются в резные каменные стены разрушенного храма в Сиемреапе, Камбоджа. Мягкий дневной свет подчеркивает мох, выветренную кладку и тревожную неподвижность этого места.
Даниэль Линерт на Пекселс
С высоты Ангкор-Ват предстает как храмовые башни, поднимающиеся над лесом за пределами Сиемреапа, Камбоджа. Мягкий свет и широкие рвы обрамляют этот огромный исторический ландшафт.
Келли на Пекселс
Выветренные каменные дверные проемы и резные стены храма стоят среди густого леса в Сиемреапе, Камбоджа. Яркий дневной свет выделяет фактуру руин и окружающих джунглей.
Пит Миллер Портретс на Пекселс
Мягкий рассветный свет разливается над лесными водными путями Сиемреапа, а из деревьев проступают руины древних храмов. С высоты особенно чувствуется масштаб и спокойствие исторического ландшафта Камбоджи.
Келли на Пекселс
С высоты видно, как Ангкор-Ват поднимается над густым лесом за пределами Сиемреапа. Зеркальные бассейны, длинные дамбы и крошечные фигуры посетителей лежат в мягком утреннем свете.
Келли на Пекселс
На аэрофотоснимке Ангкор-Ват возвышается над лесом за пределами Сиемреапа, Камбоджа. Храмовый ров, дамбы и крошечные посетители особенно заметны в мягком утреннем свете.
Келли на Пекселс
С высоты видно, как храмовый комплекс Ангкор-Ват поднимается из густого леса и наполненных водой рвов рядом с Сиемреапом. Низкие облака и мягкий утренний свет придают пейзажу тихий, драматичный масштаб.
Келли на Пекселс
Выветренный вход в храм поднимается на фоне ясного голубого неба в Сиемреапе, Камбоджа. Тонкая резьба, изношенный камень и несколько посетителей добавляют сцене масштаб и жизнь.
Вайбхав Кашьяп на Пекселс
Выветренные каменные руины поднимаются из леса в Сиемреапе; резные фасады и тихие тропы намекают на масштаб храмового наследия Камбоджи. Мягкий дневной свет и одинокий посетитель придают сцене ощущение неподвижности.
Каролина на Пекселс
Посетители переходят по большой каменной дамбе к Ангкор-Вату, а пальмы и выветренные храмовые галереи тянутся по равнине. Яркий дневной свет и тяжелые облака придают сцене драматичную тропическую глубину.
Антонио Серра на Пекселс
Посетитель стоит под огромными корнями, обвившими резные каменные стены Та Прома в Сиемреапе, Камбоджа. Мягкий дневной свет и потемневшие от мха руины придают храму это странное ощущение места, которое природа уже наполовину отвоевала обратно.
Кимчхен Лач на Пекселс
Крупный план каменной кладки эпохи Ангкора в Сиемреапе показывает резные колонны, изношенные оконные балясины и светлый тропический фон храма. Мягкий дневной свет вытягивает наружу фактуру древнего фасада.
Каролина на Пекселс
Да — и дело не только в храмах. Археологический парк Ангкор площадью 400 km² охватывает 600 лет кхмерской цивилизации и сотни сооружений: от точной индуистской геометрии Ангкор-Вата до более чем 200 высеченных в камне лиц Байона и удушающих фикусов, поглощающих стены галерей Та Прома. За пределами парка в Сиемреапе есть и правда интересная гастрономическая сцена, вечерний цирк, который одновременно работает как социальное предприятие, и плавучие деревни на озере Тонлесап, до которых добираются немногие.
Трех дней хватит, чтобы пройти главный маршрут без усталости. Первый день: Ангкор-Ват на рассвете, Байон, Та Пром. Второй день: внешние храмы, особенно Бантей Срей — 38 km к северу, небольшой и вырезанный из розового песчаника с такой точностью, которой крупным комплексам не хватает. Третий день: озеро Тонлесап, городской рынок и вечером цирк Phare. Четвертый день имеет смысл ради Бенг Мелеа — храма, погребенного в джунглях в 40 km к востоку, который и правда кажется почти нетронутым туристами.
Международный аэропорт Сиемреап–Ангкор (SAI) открылся в 2024 и находится в 45 km от города — дорога занимает примерно 60 минут. Тук-тук стоит $20–25, такси $35 для группы до трех пассажиров, а шаттл-бас $8 (отправления с 9:30 AM до 10 PM). О цене договаривайтесь до посадки в любой транспорт; Grab и PassApp тоже работают из аэропорта и показывают фиксированные тарифы.
По большинству мер здесь безопаснее, чем в Пномпене — насильственные преступления против туристов редки. Реальные риски другие: мелкий обман, когда водитель тук-тука посреди поездки требует доплату, мужчины у ворот храмов, выдающие себя за монахов, и заведения, которые отказываются брать долларовые купюры из-за сгибов или потому, что они выпущены до 2006. Пользуйтесь приложениями с фиксированными тарифами, билеты в Ангкор покупайте только в официальной кассе и носите с собой чистые новые банкноты.
С ноября по февраль: сухо, 22–31°C, и рвы еще держат воду после предыдущего сезона дождей. Март жаркий, но терпимый; в апреле температура поднимается до 39°C при тяжелой влажности. Влажный сезон (май–октябрь) сокращает толпы и цены на жилье — в сентябре выпадает 254 mm осадков, но большинство утр достаточно ясные для храмов до полудня, а джунгли вокруг Та Прома становятся по-настоящему густыми и зелеными.
Билет на 1 день стоит $37; на 3 дня — $62 (любые 3 из 10 дней); на 7 дней — $72 (любые 7 из 30 дней). Дети младше 12 лет проходят бесплатно при наличии паспорта. Покупайте в официальной кассе Angkor Enterprise на улице Шарля де Голля или онлайн, чтобы не стоять в очереди — консьержи в отелях тоже их продают, но с небольшой наценкой.
Доллары США подходят почти для всего, что связано с туристами — отелей, ресторанов, тук-туков, билетов в Ангкор. Сдачу меньше $1 обычно дают в камбоджийских риелях по курсу примерно 4,000 KHR за доллар. Но есть подвох: заведения без предупреждения отказываются принимать купюры, выпущенные до 2006, а также мятые, надорванные или испачканные банкноты. Везите из дома новые чистые деньги; $20 и $50 разменять проще, чем $100, которые выдают местные банкоматы.
Начните с fish amok — рыбы, приготовленной на пару в банановом листе с кокосовым молоком и пряной пастой kroeung; по ощущениям это что-то среднее между карри и нежным заварным кремом. Nom banh chok (рисовая лапша с рыбным карри-соусом) — местный завтрак до 8 AM на прилавках Старого рынка за $1–2. Для одного по-настоящему серьезного ужина выбирайте Cuisine Wat Damnak: здесь подают еженедельное дегустационное меню, построенное вокруг того, что выросло в саду шефа — это был первый камбоджийский ресторан, попавший в Asia's 50 Best.
Ready to book?
Международный аэропорт Сиемреапа (SAI) находится в 45 км от центра города — закладывайте 60 минут на дорогу в трафике. Прямые рейсы есть в Бангкок (BKK), Хошимин (SGN), Сингапур, Дубай и несколько китайских узловых аэропортов; на Бангкок и Хошимин вместе приходится почти 200 рейсов в месяц. Такси стоит $35 за 1–3 пассажиров (только с 6:30 до 23:00); тук-туки берут $20–25; шаттлы из аэропорта отправляются с 9:30 и стоят $8.
Метро, трамвая и сети общественных автобусов в Сиемреапе нет. И PassApp, и Grab работают с тук-туками: короткие поездки по городу стоят $1–6, аренда на целый день — $15–20; приложения полностью убирают торг о цене. Через парк Ангкор проходит отдельная велодорожка длиной 23 км; аренда велосипеда стоит $2–8 в день, электровелосипеда — около $35 в день, и большинство компаний могут доставить его прямо в отель.
Период с ноября по февраль — ясное окно: сухо, 22–31°C, и жить можно до того, как год станет по-настоящему изнуряющим. В марте и апреле температура поднимается до 35–39°C; в сентябре выпадает 254 мм осадков — это самый дождливый месяц — с затопленными дорогами и закрытыми лесными тропами. У влажного сезона (май–октябрь) есть один серьезный довод: храмы становятся зелеными, людей меньше, а жилье дешевеет.
USD — повседневная валюта для отелей, экскурсий, тук-туков и билетов в Ангкор; риели (KHR) нужны для сдачи с сумм меньше $1, из расчета примерно 4,000 KHR за доллар. Берите чистые доллары США, выпущенные после 2006 года: бизнесы здесь регулярно отказываются принимать порванные, исписанные или банкноты до 2006 года, а комиссия банкоматов составляет $4–6 за снятие. В туристических районах английского хватает; за их пределами — только кхмерский.
По меркам Юго-Восточной Азии Сиемреап безопасен, но три схемы повторяются постоянно: водители тук-туков называют низкую цену, а потом требуют больше уже в пути (лучше использовать PassApp или Grab), фальшивые монахи у входов в храмы просят пожертвования, и при обмене возле Старого рынка часто недодают сдачу. Покупайте пропуска в Ангкор только в официальных кассах — фотография на билете привязана к вашему лицу.
0 places, one continuous walking route. Free with your first city.
